Понедельник, 25.03.2019, 02:31
Приветствую Вас Гость | RSS
Пресса
Штрихи к портрету [111]
Рубрика посвящена музыкантам, художникам, поэтам и писателям.
Opus [41]
Эту рубрику можно было бы также назвать «Композиторы о композиторах», потому что здесь говорится об особенностях современной академической музыки с профессиональной точки зрения.
Другая музыка [52]
Эта рубрика создана для того, чтобы освещать события и проблемы, связанные с неакадемической музыкой: джазовые фестивали, концерты бардовской песни, рок-концерты, театр фламенко.
Аудиокультура [13]
Рубрика знакомит с тем, что можно послушать вне концертного зала.
Театральные блики [69]
В статьях этой рубрики, подобно световым бликам, отражаются мгновения театральной жизни.
Музыка плюс... [41]
Говорим о новых явлениях и образах, которые возникают на пересечении различных видов искусств.
Меломан [177]
Статьи рубрики рассказывают о культурных событиях, большинство статей посвящены откликам на события концертного сезона.
Арт-сфера [81]
Здесь - размышления о кино, литературе и живописи.
Экзерсис [12]
Поиск
Форма входа
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Каталог статей

Главная » Статьи » Штрихи к портрету

P.S
Международный музыкальный фестиваль "Шостаковичу посвящается" в нижегородской консерватории закрылся 21 марта исполнением фортепианной и вокальной музыки композитора.

В первом отделении концерта прозвучала Вторая фортепианная соната си минор, соч. 61 в исполнении Беллы Альтерман, Заслуженной артистки России, профессора ННГК.

Как известно, эту сонату Дмитрий Дмитриевич посвятил памяти Леонида Владимировича Николаева, своего учителя по Ленинградской Консерватории. Он умер 2 октября 1942 г. в Ташкенте, куда эвакуировалась Ленинградская консерватория. Шостакович сочинил ее весной 1943 г., впервые же прозвучала соната 6 июня 1943 г. в Малом зале Московской консерватории. Шел третий год Великой Отечественной.

В эти тяжелые военные годы он писал: "Жизнь поставила вопрос о роли работников культуры. Мы защищаем свободу, честь и независимость нашей Родины. Мы деремся за свою культуру, за науку, за искусство, за все то, что мы создавали и строили" ("Шостакович", Г.Орлов изд. "Музыка" 1966 г.).

В это время уже прогремел по всему миру его протест, реквием войне и смерти - "Ленинградская" Седьмая симфония. Но пока еще была не написана Восьмая с ее ужасающей повседневностью, обыденностью суровых военных будней Родины.

Личная потеря друга и учителя, скорбь неотвратимой утраты, интимная драма человека, - вот те переживания, которые звучат во Второй фортепианной сонате Шостаковича. Наверное, поэтому в ней преобладает такая невыигрышная пианистическая фактура. Динамика произведения, лишь изредка усиливающаяся до меццо-форте, очень сдержанна. Это и понятно - боль личной потери композитора меркнет перед потерями всего Отечества.

В таких рамках исполнитель сталкивается с нелегкой задачей передачи всей гаммы сумеречных пастельных красок, это по силам только неординарному пианисту. Белла Альтерман с ней стравилась с достоинством. Нельзя отказать ей и в виртуозности и техничности, но говорить об ее исполнении только такими, скрипящими как канцелярский картон, штампами, значит не услышать в ее игре главного – отношения одного человека к страданию и боли другого. Что же это, если не агония безысходности - тот трепет крыльев, обреченно бьющейся в закрытое стекло бабочки, которую зримо видишь, слушая Moderato? И как еще можно назвать те стежки ниспадающие кварты, которыми прошила всю ткань сонаты Белла, как не нитью самой судьбы? Не соглашусь полностью и с мнением, что "сюжетное восприятие" Второй сонаты невозможно.

Белла Альтерман показала нам на этом фестивальном вечере, что границ невозможного для профессионала не должно существовать.

Второе отделение концерта, как и премьерное 1943-го., состояло из вокальной музыки. В исполнении старшего преподавателя Людмилы Рубинской прозвучали два цикла Шостаковича - "Испанские песни" в переводе С.Болотина и Т.Сикорской и "Сатиры" ("Картинки прошлого") для сопрано и фортепиано, соч.109 на стихи Саши Черного. Этот поэт-сатириконец, был необычайно популярен в 1900-1910-х годах, и долгое время находился под запретом в сталинском СССР.

Около месяца назад Людмила Рубинская на сцене консерватории исполняла партию альта в "Stabat Mater" Джованни Баттиста Перголези. Слушатели знают эту камерную певицу по ее многочисленным концертам музыки эпох барокко и классицизма. Есть у нее и свои почитатели, следящие за ее творчеством. Можно предположить, что они получили вихрь свежих эмоций, услышав Людмилу в этот вечер.

"Испанские песни" Шостаковича, написанные для меццо-сопрано, изобилуют виртуозными "барочными" пассажами и сложными ритмическими рисунками. В этом цикле певица блестяще показала возможности своего голоса, идеальную дикцию и убедительно передала испанский колорит. Но создать неподдельно-живые, выпуклые образы и ей удалось, несомненно, при исполнении "Сатир".

Эти романсы Дмитрий Дмитриевич сочинил в 1960 г. По воспоминаниям Галины Петровны Вишневской ("Галина. История жизни" 1999 г.), однажды летом того же года, он пригласил ее и Мстислава Леопольдовича Ростроповича к себе домой и проиграл для них "Сатиры".

"Мы со Славой приросли к своим стульям, совершенно ошарашенные, ошеломленные хлынувшим на нас безудержным потоком сарказма и беспощадного злого юмора" (Г.Вишневская).

Шостакович, скромно поинтересовался – понравился ли он ей и спросил, не откажется ли она его спеть. Получив горячее одобрение, Дмитрий Дмитриевич попросил разрешения у Вишневской посвятить этот цикл ей. Понимая, что такой текст с советской эстрады спеть не разрешат, Галина Павловна подсказала ему "Сатиры" назвать "Картинками прошлого". Получив "драгоценный подарок", Вишневская не понимала, как композитор угадал в ней творческое прошлое – оперетту, эстраду. Ведь цикл, по ее мнению, написан для эстрадной куплетистки с оперным голосом.

22 февраля 1961 г. в Малом зале Московской консерватории впервые прозвучал этот цикл. Когда зазвучали строки "Пророка", люди в зале напряженно замерли, и было от чего:

"Наши предки лезли в клетки
И шептали там не раз:
"Туго, братцы, видно, дети
Будут жить вольготней нас".
Дети выросли, и эти
Лезли в клети в грозный час
И шептали: "Наши дети
Встретят солнце после нас".
Нынче, так же, как вовеки,
Утешение одно:
"Наши дети будут в Мекке,
Если нам не суждено"…

После исполнения "в зале поднялся не крик, а рев – требовали повторения, и мы повторили" (Г.Вишневская), но публика не расходилась и певица повторила весь цикл снова.

Людмила Рубинская, исполнившая "Сатиры" на фестивальном вечере не только оживила этот, стоящий особняком в творчестве Шостаковича вокальный цикл, но и помогла увидеть смену акцентов времени.

Воспитанный слушатель не взрывался аплодисментами между частями, хотя слушал внимательно и напряженно. Во время исполнения "Сатир", наверное, многих удивили и новые грани таланта певицы. В своем исполнении Людмила Рубинская неоднократно показала красивые верхние "ля", ведь цикл написан для высокого сопрано.

Наиболее выразительно прозвучали в исполнении певицы последние два романса: "Крейцерова соната" и "Недоразумение" – его по завершению цикла артистка спела еще раз на бис. Это последнее исполнение было настоящим театральным этюдом.

"Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел.
Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела…. 
С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлек,
Но визгливо-вульгарное:
"Мавра, Мавра, Мавра, Мавра!"
Охладило кипучий поток"….

На наших глазах талант камерной певицы заблестел мастерством драматического артиста. Неподдельной страстью, экзальтированной чувственностью наполнила она призыв: "Мавра, Мавра, Мавра, Мавра!".


Палитра переживаний переливалась малейшими оттенками эмоций ее героев. Наверное, именно такой и должна быть настоящая эстрада.

Исполнением этого цикла и закончился Международный музыкальный фестиваль "Шостаковичу посвящается". Слушатели получили волнующие, яркие впечатления.

Но, какого-то акцента, для заключительного вечера все-таки не хватило. Ощущение недоговоренности осталось. Возможно, оно возникло

от того, что отсутствовала продуманная литературная концепция. В зале собрались люди разного поколения, были даже дети. Наверное, слушатели хотели бы узнать что-то новое как о композиторе, так и об истории создания выбранных для этого концерта произведений, но объявлялись лишь названия произведений и имена исполнителей.

В центре зала, на спинках многих пустующих стульев вплоть до завершения концерта белели листы с грозными, в пол-листа напечатанными буквами: "VIP". Рядовые слушатели, входившие в зал, сразу понимали, что ждали, видимо не их, и скромно садилась на галерке. Где же заблудились эти таинственные "VIP" и почему они не заняли свои лучшие места, останется, наверное, загадкой.

А все-таки жаль, что они не пришли и не смогли услышать слова той маленькой девочки, которая шагала с мамой домой и, думая, наверное, о чем-то своем, вдруг сказала: "А мне понравился концерт". И когда ее родители спросили: "Чем же он ей понравился? Та с детской непосредственностью ответила: "Всем".
Категория: Штрихи к портрету | Добавил: Admin (23.04.2006) | Автор: Наталья Дзюбо
Просмотров: 417 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]